Отделение русских боевых искусств
[ [ [ [ [ [ [
[ [
   из выступление на конференции "Морфология обряда",
проводимой в Музее-Заповеднике народного быта в июле 2008 года

      
Мы хотим сегодня, может, впервые за двадцать лет, официально представить Владимирскую Рукопашь и Любки, как этнографически собранный вид боевых искусств.
Традиционный вид боевых искусств, то есть народное боевое искусство, которое здесь, на Владимирщине, называлось Рукопашь, хотя, по-русски, больше известно как Рукопашная схватка. Человек, у которого я лично учился, называл это Рукопашь.
Кроме того, любому этнографу известно выражение «выйти «на любки»  – это бой между своими, когда не бьют жестоко, не бьют насмерть. Допустим, по договору стеношный бой, идущий «на любки», ведётся «до первой мазки» - пока не появится мазка крови. Это и есть бой на любки. То, что бились «на любки», понятно всем, и все знают, что это было в России, но то, что непосредственно покажем мы – это особый вид боя.
Я обо всём подробно расскажу - о том, чем отличается современная «рукопашка», как она используется  в армии или спорте, от традиционной. И, в общем-то, задача именно это отличие и показать. И расскажу о том, чем отличается бой «на любки» от «рукопашки». Но сначала мы покажем сегодняшнее бытование русского рукопашного боя в рамках нашей Федерации Русского Боевого искусства.
Это Федерация, в которой мы намерены развивать Рукопашь дальше и как вид спорта. То есть, каким-то образом мы бы хотели сделать так, чтобы Рукопашь из некоего раритета и некоего предмета музейного хранения стал живым видом, возможно, спорта. Хотя Любки видом спорта сделать нельзя. Как айкидо не может быть видом спорта, потому что оно исходно по своим философским понятиям, исключает понятие соревновательности.
Любки тоже исключают понятие соревновательности прямо исходно в названии. Все виды боя, по народным понятиям, делились на три вида: бой «на любки», бой «на зверки», бой «не на жизнь, а насмерть».
Что такое бой «не на жизнь, а насмерть», в общем, понятно каждому человеку, который  хоть что-то читал или видел про войну: когда пришла беда, когда пришёл враг – биться надо насмерть.
Что такое бой «на зверки», вы, в общем-то, все тоже знаете, потому  что,  в сущности, именно он описан в поэме Лермонтова про купца Калашникова. Калашников потому потом и наказан, когда он убивает гостя,  что он применил в бою, который должен был быть любошным, приём из боя «на зверки». Он ударил туда, куда нельзя было. Бой «на зверки», в сущности, - бой на победителя, на чемпиона, чемпионский бой.
Любки в этом смысле полностью отличаются от спорта, а вот Рукопашь мы будем делать так, чтобы наши ребята могли участвовать на соревнованиях. Зачем? Затем, чтобы наследие наших предков вернулось в жизнь. В сущности, в основе того, что делают эти ребята, лежит школа Кадочников. А эта школа, по сути, энкаведешная. Она же сама по себе имеет корни, связанные и с тем, что предшествовало НКВД, то есть, с белым офицерством, и, в общем-то, это школа ближе к аристократической.
Подобную школу давал в России князь Борис Васильевич Галицын, ныне покойный, у которого многие из старшего поколения русских бойцов учились, или, по крайней мере, с ним дружили.  
У него была родовая школа князей Галицыных. Удивительная школа. Причём, приезжали к ним люди из-за рубежа. Дедушка (князь) был очень похож на человека, который меня учил, на Паханю, только пониже ростом. Крошечный, маленький. У него на руке была вырвана мышца с войны. Он носил все время какой-то кожаный корсет на ней. И при этом ребята летали вокруг него. Те, кто видел его вживе или по плёнкам, не дадут соврать, - вокруг него постоянно летали какие-то бойцы кубарем.
Так вот, школа Кадочникова – она, скорее, не крестьянская, а офицерская, и, значит, уходит куда-то, скажем, в дворянские корни. Корни более-менее аристократические. Насколько это так, я не могу судить, потому что исторических описаний этой школы нет. Но качество, с которым работает Кадочников, показывает, что это не может быть самопал, взявшийся ниоткуда. При этом никаких оснований считать, что школа Кадочникова, хоть как-то там скомбинирована из карате или айкидо, не существует. Потому что в то время, когда Кадочников вышел с этим, в России, ничего этого не было слышно.
То, что вы сейчас увидите – это именно то, как народный бой вышел в современную жизнь и живёт как вид спорта. А это сразу накладывает свои особенности, свои отпечатки, и это видно просто по тому, что так на соревнованиях вы обязаны соблюдать правила, которые написаны какими-то людьми. 
Допустим, все рукопашники знают, что вообще-то желательно наносить удары коленями и локтями, но нельзя, потому что травматичность высокая. Все рукопашники знают, что шлем, даже открытый шлем, очень сильно мешает. А часто их заставляют биться в шлемах с забралами, думая, что от этого удары по голове будут слабее. В итоге, травм больше, на самом деле. Почему? Потому что в шлеме не видно, особенно боковых ударов. Самое страшное - когда ты после удара куда-то ушёл и потерял противника. В шлеме он остался «за ушами», и ты пропускаешь удар. И  получают, несмотря на шлем, страшные травмы.
Тем не менее, правила необходимы, и они меняют лицо рукопаши, превращая ее из этнографического боевого искусства в вид спорта.
Так вот. Мы посмотрим сначала, что такое рукопашка,  как она сейчас уже живет, как она существует. И это – некий образ. Некий исходный образ, относительно которого я смогу  говорить об отличиях с  народным видом боя. Потому что иначе о боевых искусствах говорить трудно. Все это надо видеть и пробовать.
(После этого несколько спортсменов из Федерации Русского Боевого искусства показывают спортивные схватки).
- Это то, что делается на соревнованиях. То есть, работа на дистанции руками и ногами с переходом на борьбу. И даже, несмотря на перчатки, удержание и болевой на земле. Удары ногами, как вы видите, высокие. Руки работают, во многом, по-боксерски, хотя, ближе к кикбоксингу, ноги – «высокие». Причем, удар в нижнюю часть ноги, ниже коленазапрещен. В бедро наносится, а ниже – нет. Запрещен удар в голову ногами, хотя, в общем-то они (бойцы) его бьют.
Вот теперь можно говорить об отличиях. Теперь есть некий образ, некое представление о том, что сегодня признано как вид спорта, и относительно чего ведётся спортивная классификация, даются разряды и чемпионство.
       
Традиционная, или народная, Рукопашь очень сильно отличается от того, что вы видели. Это (что видели) уже бытование современного боя. Отличается сразу по нескольким подходам.
Во-первых, мифологически. Сами понимаете, если народ стал большим - он имеет длинную историю. Народы - не грибы, быстро, под дождями не растут. Во-вторых, раз он имеет длинную историю, то он умеет выживать. А для этого, мы знаем историю, приходится сражаться за свою жизнь. Значит, русский народ умел сражаться. И сражаться хорошо. Он выжил. Он завоевал шестую часть земли. И он - великий народ. Он просто по численности великий, с учётом потерь, которых только за последний век, по минимальным подсчётам,  около шестидесяти миллионов человек.  Значит, народ думал о том, как сражаться, издревле. С той эпохи, которую мы условно сейчас можем очень широко назвать мифологической.
Так вот, комментируя спортивные схватки, я намеренно подчеркивал то, на что надо обратить внимание.
Допустим, высокие удары ногами. В народной  Рукопаши они не бились в принципе. И следы этого, как ни странно, сохранились в мире блатных. Бить ногами, как это там называется – это термин - «западло», что значит, «падло» или «падаль» – это мертвячина. Это как-то связано с тем, что,  либо бьющий, либо тот, кого бьёт, оказывается мёртвым. Но это только по внешнему слою. На самом деле, это  связано с миром мёртвых. Ударить ногой значит, как это сейчас звучит у блатных,  «опустить». Куда?
Блатные используют «феню», или блатную «музыку». «Феня», даже этимологически, вы это слышите в слове,  связана со словом «офени». «Музыка» - со словом «мазыки». Это - языки офеней, или мазыков, которые расходились по всей Руси Великой через главный воровской университет России – Владимирский Централ, который был совсем недалеко от мест обитания офеней, которых иначе звали «суздала». И регион их обитания - от Шуи, Савино, Южи до Суздаля и Коврова Владимирской губернии.
Язык во многом был взят оттуда. Почему? Языки - вещь непростая. Они должны нести смыслы и значения. Просто использовать знаки – мало. Очаровывает тот язык, который может чаровать. То есть, язык, наполненный магией. Магией наполнены древние языки. Языки, родившиеся во времена мифологические, во времена сказочные. И язык офеней нёс эти глубины смыслов. Поэтому его брали, его разносили.
Так вот, «опустить», если мы вдумаемся – это не обидеть сексуально. Это сбросить с небес на землю, либо в ад. И своего нельзя бить ногами, потому что ноги, по мифологическим понятиям, относятся к нижнему миру в человеке. И отсюда - мифологические персонажи хтонического типа, вроде всяких змееногих титанов и прочих чудовищ, имеющих низ нечеловеческий. Они имеют низ, связанный с адом, змеиный, чаще всего, иногда козий – коленками назад. Это - существа нижнего мира. Поэтому бить ногами в русских единоборствах можно было только того, кого ты хочешь отправить в нижний мир. То есть, действительного врага, когда бой идёт не на жизнь, а насмерть. Бить своего ногами нельзя.
Поэтому работа ногами в традиционной Рукопаши, может идти только против ног. При этом настоящие удары в действительности не бьются. Работа ногами условно борцовская.
Идет показ работы ногами.
То, что я сейчас сделал, это не подсечка, это, так называемое, сучение. Отсюда - «сучить ногами». Подсечка  - это, когда подхватили ногу.  А вот это, если вы вглядитесь, как раз хтоническое, то есть, подземное использование ног, как змеиного хвоста. Вот оно.
 
Показывает разницу между подсечкой и сучением.
 
Нога обвивает другую ногу, цепляется за неё, как обезьяний хвост, и постоянно проделывает какие-то борцовские движения, подхваты… – там целая борцовская школа.  Нужно будет, расскажем и покажем.
Со своим нельзя бить выше бедра – строго наоборот тому, что вы сейчас видели, - по правилам, в спортивной рукопашке. А там нужно бить от бедра и выше.
   
Мир поменялся. Он стал таким, каким его принесли те культуры, с которыми приходится воевать. В сущности, эти высокие удары – заимствование из карате. Культура, лежащая в основе карате и гунфу, другая: китайская, японская. Они по-другому видели устройство мира. В сущности, они - буддийские культуры – Китай и Япония. Другой мир, другая мифология, другое проявление в теле.
Руки, вы видели - «английские» - в рукопашке, только с другой постановкой тела.
Что такое «боксёрская стойка»? В сущности, прямое тело, даже несколько провалившееся вперёд, чтобы можно было отходить. Если мы переходим на кикбоксинг, то есть, на карате, переделанное под нужды американцев, то постановка тела меняется на то, чтобы ноги вышли вперёд. Почему? Чтобы проще было достать противника. (Показывает)
В Рукопаши, поскольку опасности высокого удара не было, этой провалившейся назад стойки нет. Люди двигаются так, как нужно для того, чтобы одновременно нанести удар и перейти на борьбу. То есть, в сущности, движения тут такие, чтобы от удара перейти в борьбу. В любках редко используются броски, чаще - пускания.
Что значит «пускания»? Помните было: «пустить с носка» или «пустить с пяты»? «Москва бьёт с носка»? И в былинах это описывается:  «пустить с носка» или «пустить с пяты». Вот я прохожу ему в ногу, и вместо того, чтобы бросать его, я сейчас его пущу с колена…
Показ.
 
Здесь, кроме мифологии, уже вступает в свою силу следующая часть отличий: другое видение мира и человека.
О том, что мыслит человек сейчас иначе, начали писать у нас, по-настоящему, наверное, с конца 80-х, начиная с работы академика Апресяна в «Наивной  картине мира и человека», где-то в его материалах к Интегральному словарю. Потом уже, в 90-х, начале этого века  очень много пишут  Шмелев, Урынсон,  Светлана Толстая, описывая, как же люди видят человека, судя по данным языка. Он – другой.
Сучения
Сучения
 
Я начал сборы в 1985-м году, впервые встретился с  любошниками, и  до 91-го года. Тогда я не понимал вот так научно, что же это происходит - я просто учился это видеть. Так вот, я сейчас покажу удар в тело, а потом буду объяснять. Вот мы вроде бы по-обычному сходимся.
Наносится кулаком удар  в грудь  противнику.  Тот  падает.
- Больно ли тебе, дитятко?
- Нет.
- Удар неболезненный. Странно. А вспомни, как  упражнение, когда надо устоять. Помните,  когда были бои тоже обрядовые, когда один бьет удар в грудь, потом второй встает, и так до тех пор, пока один другого не собьет. И нельзя увернуться. Вот такое условие боя.
(Противник встает в стойку)
Он первый встал. Крепко стоишь? Мы это делали много. Так что, любошники, вы знаете, что будет происходить… Ты стой крепко!
Противник встает, подав грудь вперед.  А.Ш.  примеряет удар кулаком в грудь.
На самом деле то, что я делаю сейчас, это некая подготовка к тому, чтобы ему не было больно. Удар с виду жуткий. Он и должен выглядеть жутким во время этого действия.  Но он не болезненный в действительности, так что не пугайтесь, когда услышите, как он закричит (в зале - смех). Твоя задача - устоять, ты помнишь это. (А.Ш. легко бьет помощника в грудь кулаком, Тот оседает)
-  Давай еще попробуем. Ты, наверное, просто не был готов.
- Да. (Помощник снова встает напротив).
- Давай, крепко встань. Во, молодец!
А.Ш. снова легко бъет помощника в грудь, Тот падает и откатывается назад.
- Как вы видите, в конце удар не такой, какой он шел. (В зал) Что ты киваешь, здоровый кабанина? Ты, наверное, надо мной смеешься? Иди сюда! (Выходит на помост еще один боец) Ну-ка, встань! Иди, встань. (Помощнику) Андрюш, врежь ему, а то он больно здоровый, я лично с ним связываться не буду.  Не бей сразу. Покажи удар, не прикасаясь. Вот-вот-вот, видели - он дернулся? Вот эти тонкие вещи любошник должен видеть.
Помощник наносит легкий  удар в  грудь бойцу. Тот  падает.
Он даже не бил, он продавил, и этого хватило. Нет, ты плохо стоял. Давай еще. В основе этого есть некие законы видения человека иным. Каким?
Помощник повторяет удар, боец падает.
Так вот. Первое. Человека надо видеть условно жидким. И это верно. Кости только поддерживают тело. А в действительности мы же из воды состоим. Называлось это состояние лухта, по-мазыкски. Лухта  - это каша. То есть, такое кашеобразное жидкое состояние. И вот вы сцепились, кажется, он очень жесткий, он очень жестко встал. Но вы понимаете, что он жесткий только в том направлении, в котором пустил силу. Называется это жало силы. Я его обжалил,  как это называлось, то есть, эту силу выявил, но он-то вокруг этого жала жидкий…
Показывает обжаливание на помощнике. Помощник оседает на пол.
Второе - это опоры. На что мы опираемся? Кажется, на кости. Правда? Нет. Кости только не дают мышцам сжаться. Мы опираемся на опоры, которые складываются из мышечных напряжений вокруг кости, и они могут идти очень по-разному. Называлось это мостоши. Наверное, отсюда происходит слово «мослы»– «кости». Мостоши - это вроде, как и кости, но, скорее, это те опоры, которые в человеке существуют.  Они, эти опоры, вроде как вдоль костей идут, но не совпадают и иногда даже выходят наружу. Но эти тонкие вещи мы не будем смотреть, важно одно (помощнику): упрись крепко!
Вот я его пытаюсь сбить. Кажется, он сейчас крепко стоит. Все его опоры выстроились против моей руки. При этом они еще увязаны на такое условное, но видимое народным видением и описанное в языке, ядро, которое называлось вихтора. Оно лежит в тазу и заполняет живот. На него крепятся все мостоши. Мне даже непонятно, что сейчас делать, собственно говоря. Он-то стоит. Он может попытаться уйти, но тогда он упадет (Помощник пытается отступить назад и падает).
И вот эти мостоши используются, как в борьбе, так и в ударах (наносит легкий удар кистью, помощник падает).  Вот я его поймал, теперь двумя пальцами зацепляю за воротничок. Если я его правильно поймал за мостоши, сейчас будет любопытно. Вот два пальца наматываем… (А.Ш. показывает на помощнике то, о чем сказал. Помощник  летит вперед, переворачиваясь в воздухе).
Естественно, когда идет боевая рукопашка, эти знания могут использоваться. Он - боец, вы видели. Он - работающий тренер и боец, который до сих пор выступает. Может показаться, что я его опережаю. На самом деле я его медленней. Я не быстрей, я его вижу. И я заранее уже перекрыл ему возможность движения. (А.Ш. показывает, как это происходит в схватке).
Я работал с дедом, которому было, наверное, за девяносто. Прозвище было Поханя. Он сам-то худенький был, он с меня примерно ростом, похудей. А бабушка его была, вот такая, птичка, крошечная, худенькая (показывает рукой рост бабушки)…  била меня об пол. Подруга боевая такая…
Он ее привез из лагеря. Его посадили в начале 30-х. Его подставил председатель колхоза за преступление, которое совершил его сын, сын председателя колхоза. Поханя до этого уже был известным любошником, бойцом, много бился.
И, надо тут сказать, историческая справка такая, что стеношные бои на Руси были до 1914 года. С началом  Первой Мировой Войны – это свидетельствует история, стеношные бои по России прекратились повсеместно. Просто ушли люди на войну. Ушла молодежь.  Когда они вернулись, бои не возродились сразу, потому что была Гражданская война, потом разруха, и началось возрождение стеношных боев только в 20-х годах  и особенно отчетливо это пошло с объявлением НЭПа.
Возвращается экономическое благополучие, возвращается возможность проведения своего досуга таким образом. И тут же, почти сразу начинается война государства против стеношных бойцов и боев этих, и их обвиняют довольно быстро, за несколько лет, вне закона, начинают уголовные преследования. Ну, и прочие преследования. Почему?
Я думаю, хотя это, по-моему, никак пока историками не осмыслено, связано это с очень простой вещью: помните, крестьянин вдруг становится главным врагом советского государства. Почему? Он имеет самостийность. Он имеет какое-то самоуправление. И его надо сломать не просто по экономическим соображениям, а потому что  он - враг Советской власти. Власти!
Врагом власти может быть только власть. Человек не может быть врагом системы. Власть. Крестьяне жили не только своей культурой, но и своей властью. Кроме мирских судов существовало еще одно образование, которое историками почти пропущено, это -  бойцовские ватаги.
Бойцовская ватага. Что это такое? Кажется, ерунда. Но вы - современные люди. Посмотрите, какое значение имеет сейчас организованная преступность. И люди, которые возглавляют эти банды организованной преступности - весьма влиятельные даже на власть. По крайней мере, они пытаются это влияние иметь.
Ватаманы, или утаманы, как это называлось, бойцовских ватаг были людьми власти. Конечно, они подчинялись мирскому суду, или миру, иначе говоря. То есть, мирской сбор мог к ним применить любые меры, вплоть до того, что заставить высечь. Но это - позор, и поэтому это не применялось. До сих пор избить вора палками - это значит, его, по крайней мере, опустить из состояния вора, то есть, лишить авторитета. Если не сделать опущенным, то лишить. Единственный случай, когда это не признается, когда он был болен, и не мог оказать сопротивления. А так это недопустимо. Это унижение.
Так вот, ватаманы и ватаги оказались главными врагами комсомола. Именно эти ребята, которых объявили, придумав иностранную статью, хулиганами, приходили в клубы и не давали комсомолу стать тем приводным ремнем  от партии к массам, которая бы перевернула этот мир. Подрывали точку опоры.
До Революции городовой ничего не делал с обрядовыми драками, драками на праздниках и в быту, если только за этим не следовало нечто, что попадало под уголовный кодекс. Статьи для обрядовой драки не существовало. И ее придумали, назвав на английский манер хулиганством, именно для того,  чтобы прекратить обрядовую драку, и формулировка была примерно такая: бесцельное вредительство. Как-то так. То есть, долго не могли найти,  к чему придраться. Потому что это все, что делала ватага, не имело так называемого мотива. Это - немотивированная разрушительность, вроде как.
Но дело в том, что молодежные ватаги - это пережиток тех, как их назвать, сообществ молодежных, которые образуются во время посвящений или инициаций. Молодежь, начиная с индоевропейской древности, на время инициации, то есть, на время перехода из детей в половозрастную группу мужчин,  выделялась, выселялась из мира людей в дикий лес. Их выселяли, и там они жили мужской общиной, и очень большая часть мифов, доживших до нас в сказках, связана с ними или с женщинами, которые жили там с ними.
У женщин были другие посвящения и другой способ их включить или встроить в общество людей.
Посвящения длились иногда месяцы или годы. Молодежь могли отправить в походы, даже завоевывать другие царства. В былинах о Волхве Всеславьиче рассказывается, что он пошел со своей дружиной завоевывать Индийское царство, например.  Заканчивались они свадьбой, потому что эту разрушительную силу, которая там,  в богатырстве всегда присутствует, и всегда так яростно, что может снести все, что угодно, надо было привязать равной ему силой. Невестой повязать.
Что они делали в это время? Я до сих пор помню, как мы, деревенские мальчишки, подученные старшими, делали примерно то же самое - буянили по деревням: могли затащить телеги на крыши,  заложить трубу, чтобы из нее дым не шел, припереть двери камнем. Почему? Они, по понятиям крестьянского мира, имели право лазить по погребам - погреба стояли отдельно в огородах - и брать пищу. Почему? Ну, они же в лесу живут. Их кормить надо, это наши дети. Но они на это время - не дети, они - волки. И чаще всего эти посвящения и шли через понятия волчьей или псовой культуры.
Псы воины, хорты, так называемые. В этом состоянии их не узнают как детей, и когда к ним приходят взрослые, чтобы проводить посвящения, это - не дяди или папа, - нет, это приходят страшные демоны. И там проделываются с ребятами страшные вещи. Им зубы раскачивали, подвешивали на ветки, голодать заставляли.
Посвящения - страшная вещь, но она имеет психологическое значение. Подросток, входя в силу, становится неуправляемым, а нам нужно, чтобы он был кормильцем, тружеником и защитником мира. Нашего мира. И его проводят через боль, записывая правила поведения, заставляя сделать выбор. Если он выбор делает – выбор закрепляется свадьбой. Поэтому в русской культуре есть три главных перехода: родился, женился, умер. Женился – это второе рождение. Это очень, очень важный обряд, не связанный только с ячейкой общества. Это полный переход тебя как существа, могущего быть кем угодно, в состояние человека. Мы об этом можем поговорить подробней потом.
Так вот, испытание, которое проходила молодежь, были жестокими, сложными. И они хулиганили, как бы мы сейчас сказали, или шпанили, как кажется, бесцельно, немотивированно, а на самом деле, повторяя древние обрядовые формы поведения. Придраться к этому было нельзя. Почему?
Ну, потому что это было освящено многовековой, даже тысячелетней традицией. Это как раз было правильно!
При обрядовой драке нет заявителя, потому что весь крестьянский мир знает, что всё делается по обычаю. Нет, на них  ругаются, если нужно, их гоняют палками, но это - наши дети, они просто должны этим переболеть и вырасти. И поэтому хулиганства не было, и не было статьи, и она невозможно была. Это никому не вредит в действительности, потому что мир устроен так, что, благодаря этому, рождаются его защитники, в сущности, ополчение народное, которое и будет той единственной силой, которая спасет страну, когда армия уже не стоит.
 
Но за этим была крестьянская сила, крестьянская власть. Ее надо было убрать, потому  что Советская власть хотела быть единственной. Властью центрального большевистского правительства. Поэтому стеношные бои, обрядовые бои на праздниках и просто поединки были признаны уголовными преступлениями, и за них начали отравлять в лагеря. Поханя попал почти под это. Как он мне говорил, не посадили бы за то, посадили бы за это, за рукопашь.
Но он уже был очень, очень известным бойцом. В сущности, он водил уже ватаги, но он еще не был признан. Вот он вернулся из тюрьмы, он недолго отсидел, как он говорит, вернулся буквально года за два, за три. Вернулся он с тётей Катей.
Привез «оттуда». У неё даже наколка была. И пришел, говорит, с мыслью: я убью. А получилось так, что дело его «раскрутили», и отправили все-таки сына председателя. Вот он и рассказывал: жил с одной мыслью: вернется – убью. И он говорил: «Я жил с этим годами. И только перед войной вдруг однажды просыпаюсь утром и понимаю – я простил». В тот же вечер пришли деды и подпоясали на поханю.
Вожжами подпоясали. Он мне подарил потом такие же вожжи, с чердака снял, плетеные. Девочки, я принесу вам завтра, - тем, кто плетет. Вы увидите качество плетения этих вожжей.
Подпоясали на поханю. Всё. Вот он стал тем, что в блатном мире называется паханом.  А у них, у ватажников называлось Поханей. Поханя - это человек, который «над ватаманами».
Еще одно посвящение, как бы выше ватамана, но до пахани - это настыч – наставник молодежи. Это - атаман, который обучает.
 
Важно одно: эти бои запрещались, вырезались как культура, и именно потому, что они содержали, кроме спорта, и мифологическую, и обрядовую, и духовную составляющую - там нельзя было видеть человека телом. Любки хранили мировоззрение, противоположное естественной науке. Любки можно понять, лишь видя душу. А Советская Власть стояла на мировоззрении, которое воевало с Церковью и душой. Любки были автоматически врагами Советской власти…
Ты сможешь работать в Любках, только если понимаешь, что у него есть душа  и, самое интересное, эта душа есть источник движения.
 
Помощник нападает -  А.Ш. ссаживает его.
 
Что такое источник движения? Вот тело. Оно стремится сейчас что-то сделать. Я сейчас сделаю движение, которое будет обращено к источнику движения. (Помощнику) Итак, ты хочешь бороться? Пожалуйста, давай, делай, что задумаешь, мне, в общем, все равно, что именно.
 
А.Ш. делает движение,  Помощник падает.
 
Я не тело сбил, это -  не воздействие на тело. Я вышиб сам источник движения, и тело побежало следом, потому что оно не может быть разобщено. Соответственно, на этом строилась вся русская обрядовая битва: нельзя бить в душу. Лучше - по морде, но не в душу. Это в прямом смысле.
 
В прямом смысле - так же, как понятие «подколка» должна пониматься в прямом смысле. С подколок начинался обрядовый бой на празднике. Приходили на бой с колами. И начинали всяческие шуточки, когда колом подкалывали – это этимологически строгое определение. (А.Ш. помощнику показывает, как подкалывает воображаемым колом).
Пришли на праздник, и начинаются подколочки – они, как в слове, так и в деле: колышком так его, раз. А он в ответ что-нибудь такое острое мне словами, а я ему:
- Мы таких-то говорков так пускали с бугорков (А.Ш. задевает помощника - тот падает). Чё ты на ногах не стоишь, а еще драться пришел на праздник!
- Погулял хорошо…
- Погулял хорошо, поэтому ноги не держат, да?
- Случается…
- Понятно, это ты мне намекаешь, на то, что с кем-то случается, а кому-то выпить не удалось, да? Ну, ты меня вообще поддел… под зад.  Да и я тебя, этим самым, под язык!
 
Шутки эти бранные, потому что брань в слове - это продолжение брани на руках. Это тот же бой, только в слове, и кто обыграл – лучшие говоруны - они уже, в сущности, выиграли бой немножечко, до начала кулачной схватки, но все это вместе называлось кобение. Кобениться или ломаться. Ну-ка… (начинает играть балалайка)
Поломаться, поломаться,
Поломаться хочется

 
А.Ш. начинает ломаться. Помощник подхватывает – они сходятся.
 
Поются они вот такими голосами, которые пугают, и сейчас у нас вызывают настороженность и отвращение,  но они намеренно сделаны такими, так же, как намеренно во время битвы, скажем, в осажденной крепости, могли бабы выйти на стену, заголить задницы и показать врагам. Зачем? Просто осадить врага, выбить его из спокойного состояния, и, тем самым, уже до начала битвы немножко одержать победу.
Слово кобение сейчас бытует у нас почти по всей России в значении «вести себя странно, почти бессмысленно, несколько вызывающе», да? В общем-то, «дико и не по правилам».
Я думаю, что это слово этимологически родственно понятию коби. Те самые коби, которые описываются в летописях, начиная века с 10 – 11-го, в котором кобенщики соседствуют всегда с облакопрогонителями. Это - обрядовое действо, связанное  с расчищением того пространства, которое занимает мир людей, от того, что нашло, напало.
В сказках описываются бои богатыря, допустим, со змеем, или с другим богатырем, когда один другому говорит: «Ну, дми ток!» То есть, раздувай ток, раздувай площадку. Ток, на котором молотят… О том же говорится и в "Слове о полку Игореве", как о молочении на току… то есть о смертной битве. Рать и ратарь.
Он и крестьянин, он и ополченец. Поэтому ток - это место боя. Всё время. Ток надо расчистить, раздуть  для того, чтобы богатыри могли померяться силой. И нельзя делать это подло, потому  что это - такая редкость, такой подарок - встретить себе соперника по плечу. Может, ты только ради этого и приходил. Просто убить его, застрелить из винтовки с оптическим прицелом – это потерять достоинство,  это потерять возможность совершить подвиг.
Так вот, кобения ведутся перед обрядовыми боями на празднике, обязательно с криками, ломаниями и свистом, с бранью, матерной бранью, что, в точности, по описаниям этнографов, соответствуют действиям, которые надо сделать, чтобы прогнать нечистого духа.
Допустим, если ты столкнулся с лешим, каким-нибудь овинником или банником, то есть с духами, которые либо далеко не однозначно доброжелательны к человеку, либо просто враждебны. Лешего можно прогнать, матюгнувшись. Надо, - и это уже я выхожу уже на индоевропейскую мифологию,  - надо громко свистеть и кричать, чтобы разогнать тех бесов,  пишачи,  как они назывались в индийской мифологии, которые заполняют воздушное пространство. У нас их звали вихрями.
 
Перед обрядом нужно, чтобы пространство было чистым. Чтобы мир через эту битву очищался. И поэтому обрядовые бои, в сущности, велись на Масленицу, на переходе от зимы к весне, от весны к лету, от лета к осени. Почему? Потому что это всегда бой - Зимы с Летом или сил Зла и Смерти с силами Добра и Жизни.
Неважно, кто в стеношном бою победил. Обязательно те, кто победил – «наши», а те, кто проиграл – это все остальные. И, как только это начинает пониматься так, бой обрядовый перестает быть обычной рукопашкой, где надо ударить больно.
Вот я его ударю больно, я ему выбью зубы, опять бой купца Калашникова… Вы на празднике, а я ему зубы выбью. Всюду кровища… Испортил праздник? Нет, я его должен так победить, чтобы вы понимали, что, во-первых, все хорошо в мире, а во-вторых, вот ведь умеют же наши мужики подраться! Сейчас мы покажем, как, примерно, велись праздничные бои.
Будет казаться, что он легко падает. Как-то странно, будто поддается. Это не так. Мы все это дадим попробовать. Ну, не все конечно, без ударов, но, чтобы вы поняли.
 
- (А.Ш. помощнику) Ты сейчас готов что–нибудь делать, или, может, ты просто крепко стоишь?
- Стою.
- То есть, ты не упадешь сейчас? Да? Я еще вот так вот возьму, чтоб было видно, вот обратной стороной ладони. (помощнику) Вот туда, пожалуйста, смотрите. 
- Э-э (обращается к одному из гостей), Сергей Иванович, закажите место, на которое он должен упасть.
- На левое бедро.
- Нет, вы пальцем покажите, чтоб он не слышал и не понимал, просто пальцем покажите, куда он упадет. (Помощнику) Ты готов, да? Ты крепко стоишь?
- На полу?
- Так ты крепко стоишь, правда? (Помощник падает на показанное место).
 
Попробуем еще раз. Можно из любого захвата, в сущности.  (гостье) Сделайте предложение, Галина Анатольевна. (Галина Анатольевна показывает место, куда должен упасть помощник).  (Помощнику) Смотри у меня, не подсматривай! (Помощник падает, но не туда). Извините, факир был пьян и фокус не удался! Магия не всесильна. Он не подсматривал, значит врёт. Вот иди туда! (Помощник падает на показанное место). Мы доправим.  А сам, как считаешь, в какую сторону ты крепко стоишь? Куда ты точно не упадешь?  (Помощник показывает). Просто сюда? Понимаешь, это скучно немножко, потому что, ну, что «просто сюда» падать? Ты сопротивляешся, да?
- Да.
- Сопротивляешься. Ты мне портишь фокус. Ты что-нибудь сложное покажи…
- Я, наверное, сюда не упаду, потому что я стою же вверх (показывает себе под ноги)
- Это ж надо, какой хитрец! Да? (Помощник падает с подскоком туда, где стоял).
 
Так вот, вернемся к такому понятию наивной, как говорит наука, картины человека. Человек, по народным представлениям, устроен не так в действительности, как это видит анатомия. И это именно используется в любках.
Используется несколько приемов, в сущности, в основе своей несколько мифологических,  потому что, допустим, понятие «отбор силы» и, вообще, «охота за силой» - понятие магическое. Все колдовство, вся магия строится на понятии силы. Но не физической.
Я сейчас вызову желающих, мне желательно потяжелее кто-нибудь…(Олег Николаевич) Ну, давай, 140 кило все-таки…  Где-то у меня огромный Неуют есть. Зайди с той стороны, иди сюда. Пока Неуюта нет, давай мы с тобой обсудим некоторые … (После движения А.Ш.  Олег Николаевич начинает оседать на пол).
- Ты меня уронишь так, ты должен держать себя…
- Я держу себя
Выходит огромный человек.
- Ты… Да… Неуютно мне как-то. Ну, ладно. (Олег Николаевич и второй участник) Просто  поборемся на руках, вы здоровые парни. Подойдите поближе, дайте, я встану правильно, вот положение (А.Ш. встает между Олег Николаевичем и вторым участником, те должны раскрыть  его руки в стороны как при армрестлинге).  Готовы вы меня раскрутить, задавить? Давайте попробуем просто на силе.
Олег Николаевич и второй участник раскрывают  руки Александра Александровича.
 
Ребята и вправду сильные.  . Давайте еще раз на силе попробуем. Может быть, я на силе справлюсь однажды с вами…  (На силе ничего не получается). Что ж, тогда я сделаю им отбор силы. Готовы, ребятки? Поехали.
 
А.Ш. делает отбор силы, Олег Николаевич и второй участник сталкиваются друг с другом.
Вы понимаете, это невозможно, правильно? На всякий случай, просто чтобы убедиться, пробуем на силе еще раз.
 
Пробуют на силе раскрыть А.Ш. руки. У  них это легко  получается.
 
А теперь пробуем на том, на чем выигрывали дедушки. Готовы ребята? Поехали?
- Да. (Ребята пытаются раскрыть руки  А.Ш., легко побеждает их).
- Так. Давайте проверим, у вас хоть что-то получится в ином положении? Попробуем? Готовы?
- Да. (Ребята пытаются раскрыть руки  А.Ш., но он снова легко побеждает).
Я думаю, что это очевидно, что просто на силе это сделать нельзя. И для того, чтобы это сделать, нужно либо что-то уметь, либо что-то видеть такое, что просто в телах увидеть невозможно. Что примерно?
 
Я могу рассказывать о любках бесконечно, но суть можно свести к тому, что народная культура, предки наши, обладали некими знаниями, идущими из глубокой древности. И это знание не может быть знанием приемов, потому что сами видите, что здесь приемы не повторяются. Это знание того, как устроен человек.
 
Работы могут быть и гораздо более тонкими, мы их сейчас не будем делать, но мне кажется, что мы,  пусть галопом по Европам, пусть по верхушкам пробежавшись, все-таки показали отличие обрядового боя от боя спортивного.  Если есть желание увидеть больше или попробовать, давайте это сделаем на занятиях.
 
из выступления    А.А. Шевцова

Опубликовано в Сборнике конференции "Морфология обряда".
Иваново: Издательское товарищество "Роща Академии", 2008 год.

© Музей-Заповедник народного быта